TIAMAT

Вот и настало время для ‘The Scarred People’, после прослушивания которого создается совершенно неожиданное впечатление вроде «И это Tiamat?!». А все из-за изменившегося в новом альбоме саунда. Расспросим же о происходящем самого фронтмена Tiamat Йохана Эдлунда.

– День добрый, Йохан! Как поживаете? Что новенького произошло в твоей жизни за время, прошедшее с момента выхода альбома ‘The Scarred People’?

«Привет! Я в полном порядке, благодарю. Только что вернулся из метал-круиза по Карибскому морю. А сейчас работаю над сольным альбомом на шведском языке. Жизнь кипит!».

– В чем заключается идея альбома ‘The Scarred People’? Кто эти «Люди со шрамами? в его заглавии?

«В основе этого альбома лежит жизнь. А этими людьми может быть кто угодно. Сам я рассматриваю этот альбом как дань уважения аутсайдерам, проигравшим. Но это, конечно же, только моя интерпретация».

– Мне’ вот показалось, что название говорит о неких душевных шрамах…

«Возможно. У каждого они есть, так что да… Если это объединяет и сплачивает нас – то это хорошо».

– В чем состоит принципиальное различие между альбомами ‘The Scarred People’ и его предшественником ‘Amanethes’? Вы старались придать нынешней пластинке некое новое направление? Или ее стоит рассматривать как своеобразное продолжение ‘Amanethes?

«Основная разница – это то, что работая над ‘Amanethes’ мы были на четыре-пять лет моложе. Мы просто стараемся делать как можно более качественные альбомы по мере наших скромных возможностей. Никогда не бывало так, чтобы мы мучительно раздумывали на тему того, где же нам взять идеи для новой пластинки. Мы доверяем нашему подсознанию, чтобы придумать концепцию».

– На протяжении долгих лет своей карьеры Tiamat очень часто меняли свой саунд и даже жанр. Дэт-метал, дум-метал, «пинк-флойдовская» атмосферность, готик-рок, электроника… Можно ли охарактеризовать ‘The Scarred People’ как своеобразный микс из большинства стилей, через которые вы прошли?

«Мы счастливы быть группой Tiamat, и это – единственный ярлык, который мы готовы на себя навесить. На самом деле, самым большим источником вдохновения для нас является именно Tiamat. Мы часто цитируем самих себя, то, что мы сделали в прошлом, когда в этом возникает необходимость. Как в нашей музыке, так и в нашей лирике есть много разработанных нами элементов, которые являют собой «истинный Tiamat» – будь то чистый гитарный саунд, определенная последовательность ударных или определенный способ написания текстов. Мы часто возвращаемся в прошлое и «сэмплируем самих себя», так сказать. Думаю, мы очень часто приходим к тому, что записываем какую-то вещь, которую хотели реализовать еще на предыдущем альбоме, но не сделали этого. В промежутке между ‘А Deeper Kind of Slumber’ и ‘Skeleton Skeletron’ очень отчетливо ощущалось, что следующий естественный шаг после всех тех экспериментов должен заключаться в том, чтобы снова стать группой. Вообще, я не стараюсь анализировать то, что мы делаем. Я наслаждаюсь творческим процессом, и когда очередной альбом готов, я уже думаю о том, что буду делать дальше. Обычно после сдачи проекта я еду на пляж и расслабляюсь в течение нескольких недель».

– В последние годы промежутки между альбомами Tiamat стали намного больше, чем раньше. Так было запланировано, или просто «так получилось»?

«Я всегда пытаюсь «прожить» материал альбома, прежде чем начать его записывать. Мне повезло иметь работу, при которой ночные пьяные посиделки в барах можно воспринимать как поиски решений для проекта. Но это занимает какое-то время».

– Когда начался процесс создания материала для ‘The Scarred People?

«Я использовал идеи из песен, над которыми работал в 2004-м. Хотя, конечно, они были в какой-то степени видоизменены. Так что сложно сказать».

– Как обычно проходит твой творческий процесс?

«Я оставляю утру решить, чем я буду заниматься в течение дня. Если я чувствую, что мне хочется порыбачить, что отправляюсь на рыбалку, А иногда сочиняю песни».

– Каждый инструмент, который использует группа, является одним из слоев, составляющих атмосферу альбома в целом. На твой собственный взгляд, являются ли клавиши центральным стержнем альбома ‘The Scarred People’? Какие модели синтезаторов и прочего электронного оборудования были использованы в процессе его создания?

«О, мы использовали множество разнообразного оборудования. От современных компьютерных плагинов до старинных аналоговых синтезаторов, и нам также нравится сэмплировать различные звуки тут и там. Но большинство моих песен сочиняются при помощи обыкновенной акустической гитары. Это как прекрасный сапфир, еще не прошедший через огранку».

– Кстати, вот, о сэмплах. «Tiznit» — органичный инструментальный трек, включающий звуки акустической гитары и пение птиц. По этой причине он напоминает открывающий, заглавный трек с альбома ‘Wildhoney’, несмотря даже на то, что тот выполнен в гнетущей, зловещей манере. В какой обстановке записывались эти звуки природы?

«Эта песня была записана вне стен студии, в зеленом солнечном саду, в котором было много птиц. Тизнит – это маленький городок в Марокко, но еще и великолепная картина американского художника Сая Туомбли, посвящением которому и является данная песня».

– На новом альбоме есть также и странноватая песня «Messianian Letter», которая совершенно не вяжется ни с одним из периодов в творчестве Tiamai Какие эмоции ты хотел выразить при помощи этого трека?

«Да не знаю я… Мне просто нравится эта песня из-за ее простоты. Это настоящая любовная баллада, так что она не нуждалась в каких-то сложных наворотах и ухищрениях».

– Но на ‘The Scarred People’ присутствует и еще более странная песня — кавер на Лану Дель Рей, «Born to Die». Как тебе пришло в голову записать такую вещь?

«Я считаю, что Лана Дель Рей записала лучший альбом из всех, что были в прошлом году. Эта песня – одна из тех, которые я очень часто слушал в течение всего года».

– А ведь помнится, когда-то ты говорил, что не слушаешь не только чужие альбомы, но даже и свои собственные. Что ж, если времена изменились, и я спрошу, какая группа или сольный артист стали для тебя главным открытием в прошлом году, то это будет…

«Конечно же, Лана Дель Рей».

– В 1997-м году Tiamat выпустили альбом ‘A Deeper Kind of Slumber’, продемонстрировавший сильную склонность к электронному саунду. Однако впоследствии эта тенденция не получила развития: и вы какое-то время играли готик-рок. Но почему? Не потому ли, что популярность именно такой музыки нарастала в то время в Европе?

«Господи, ну, сколько же меня еще будут об этом спрашивать?.. В каждый конкретный период времени мы делаем то, что нам хочется делать, делаем то, что нам нравится. Что здесь непонятного? На самом деле никаких особых тайных планов тут не было. Всё, что мы когда-либо делали, было вполне естественно, сообразно текущему моменту. Я проводил много времени в готических клубах Гамбурга и Берлина, с клубами тумана, стробоскопами и невероятно громко играющими «Sisters of Mercy».

– Кстати, на протяжении последних десяти лет очень многие воспринимают Tiamat именно как готическую группу. Склонен ли ты согласиться с таким определением?

«Нет, наверное, такой вещи, о которой я мог бы беспокоиться меньше, чем о том, как люди нас называют».

– Лично я всегда воспринимал Tiamat как аналог группы R.E.M. на металлической сцене. Что ты думаешь о таком сравнении?

«Ничего. Мы – Tiamat. Ни больше, ни меньше».

– Сигги Бемм уже работал на нескольких предыдущих альбомах Tiamat. Почему ты решил сделать его продюсером нынешней работы?

«Ну, он никогда прежде не был продюсером альбома Tiamat, хотя занимался мастерингом и сведением многих наших пластинок в прошлом. Я видел, как он работает в качестве продюсера с другими группами, и когда узнал его как следует в этом амплуа, то решил дать ему шанс. Это было хаотичным и странным процессом, и время от времени я был близок к нервному срыву. Но дело того стоило – Сигги потрясающий человек с добрым сердцем, и у него есть прекрасная студия, в которой царит очень вдохновляющая атмосфера».

– Как проходила студийная сессия The Scarred People’?

«Это было прекрасно, трудно, тяжело, но процесс был очень творческим и полным веселья и выпивки».

– А почему вы на этот раз выбрали лейбл Napalm Records для подписания контракта?

«Они проявили очень большой интерес к нашей группе. Но вообще, я считаю, что разговоры о выпускающих компаниях не слишком интересны поклонникам музыки. Что вы спросите в следующий раз? Услугами какого банка я пользуюсь?».

– Какие песни альбома ‘The Scarred People’ ты мог бы назвать его основными моментами?

«Думаю, не мне об этом судить».

– Давай поговорим о новом человеке в команде, Роджере Оджерсоне. Как ты его нашел? Что скажешь о его музыкальных способностях?

«Роджер – друг моих друзей, который нуждался в том, чтобы сделать что-то новое в своей музыкальной жизни. Мы с ним во многом придерживаемся противоположных взглядов, но мы нашли способ совместить все то лучшее, что есть в нас обоих. По крайней мере, мы сами так думаем. Роджер очень важен для этого альбома. Помимо, собственно, того, как мастерски он исполнил свои партии, Оджерсон помогал в процессе сочинения песен и во время пост-продакшена. Он провел со мной в студии семь или девять недель, и мы очень хорошо сработались».

– Послушав ‘The Scarred People’, невозможно не отметить, что этот альбом очень эклектичен, и некоторые песни в нем прямо-таки противоположны друг другу по своей жанровой направленности. В чем же дело?

«Контрасты всегда были очень важным элементом наших альбомов. Это для нас очень естественно – настолько, что мы это даже не обсуждаем. Нам нужна быстрая или медленная часть – и мы ее делаем, вот и все. До тех пор, покуда наши умы открыты, чтобы следовать туда, куда приведет нас песня, все будет продолжаться именно так».

– На ‘Amanethes’ присутствовали некоторые отголоски олдскульного дэт-металлического прошлого Tiamat — например, песня «Equinox of the Gods». Но на ‘The Scarred People’ ты от этого полностью отошел. То был лишь одноразовый эксперимент?

«Я не знаю. Когда я работаю над песней, то плыву по ее течению и даю ей все то, в чем она нуждается. Я буду столь же открытым по отношению к самым разнообразным идеям и на следующих альбомах».

– То есть, не собираешься себя в чем-то ограничивать или останавливать?

«Думаю, я буду продолжать делать так, как делаю сейчас, потому что я чувствую, что музыка должна быть напряженной. И, поскольку мы не являемся настолько агрессивными, то я думаю, что эта напряжённость создается нами искусственно. Когда мы исполняем наши песни вживую, я пытаюсь проникнуться атмосферой происходящего – даже если это болезненно. Я на самом деле не всегда уверен в том, что же конкретно я хотел выразить в той или иной песне, так что у меня также есть необходимость интерпретировать собственные песни для самого себя и по-своему».

– За редким исключением, альбомы Tiamat производят впечатление очень эскапистских работ. Это правильное мнение?

«Думаю, да. Я имею в виду, что когда у тебя есть домашняя студия (а я немало материала записал именно так), ты можешь в любой момент запереться там и начать создавать песню под впечатлением от ссоры со своей девушкой, или от того, что твоя любимая футбольная команда проиграла – да все, что угодно. Волшебное музыкальное измерение находится очень близко. Когда же ты приходишь в большую студию, в которой висят на стенах золотые диски, то очень быстро превращаешься в «музыканта». В том смысле, что когда ты записываешься дома, в итоговом материале остается больше от тебя самого».

– Не раз и не два в творчестве Tiamat проскальзывали разнообразные оккультные мотивы, но вот обложки, которая была бы настолько же пронизана религиозно-мистическим символизмом, как на этот раз, у вас не было никогда…

«Я сам сделал эту обложку, и она представляет собой мозаику из символов, позаимствованных из самых разных культур, Я интересуюсь концепцией учения Телемы, в основе которого лежит заимствование наилучших фрагментов из различных религий и культур, для того, чтобы на их основе построить новую, самую лучшую религию. Вот почему такая символическая нарезка присутствует у нас на обложке альбома ‘The Scarred People’. Подобный символизм я также использую в своих текстах. Но стараюсь не погружаться слишком глубоко в детали и подробности. Я думаю, что у слушателя должны быть простор и свобода для того, чтобы интерпретировать все самостоятельно».

– А вообще, насколько важную роль играют оккультные течения в творчестве Tiamat?

«На подсознательном уровне в моих песнях может отражаться что угодно, так что на самом деле сложно сказать. Лично я не считаю это очень оккультным, поскольку все произрастает изнутри меня самого. Все это часть меня. У меня нет каких-то мудрых советов для других людей. Я думаю, каждый должен как-то по-своему это понимать».

– Каких религиозных воззрений ты придерживаешься? Скажем так — на сегодняшний день.

«Я читал много историй из Ветхого Завета, и в качестве именно историй они великолепны. Из них можно многому научиться. Но что также представляет для меня интерес – так это все то, чего они нам не рассказывают. Вот, например, почему, когда люди начали строить Вавилонскую башню, Бог сделал так, что они перестали понимать друг друга?».

– После того, как вы один за другим выпустили два потрясающих концептуальных альбома — ‘Wildhoney’ и ‘A Deeper Kind of Slumber’ – публика стала воспринимать тебя как музыкального гения, каждый следующий альбом которого является своеобразным откровением. А ты сам, со своей стороны, пытаешься соответствовать таким ожиданиям аудитории? Или, говоря словами из твоей же песни – «do you really think I care»?

«Я сочиняю музыку, пишу тексты, играю, записываю, делаю аранжировки, работаю над саундом. Правда, добавить больше нечего».

– Но некоторые музыканты будто бы все время стараются превзойти самих себя…

«Нет, я не воспринимаю свою персону настолько серьезно. Не считаю себя великим композитором. Я просто сочиняю песни. Музыка, конечно, значит очень много для меня, и я могу создать полноценную песню всего за шестнадцать часов – но я определенно не стремлюсь к славе композитора или чему-то в этом роде. Я просто пишу песни и сообщаю выпускающей компании, когда они будут полностью готовы».

– Что ты думаешь о современных методах распространения и промоушена музыки?

«Что касается таких сайтов, как MySpace, то, я думаю, они в какой-то степени переоценены. Очень трудно выявить по-настоящему хорошие группы во всем этом бардаке, и кроме того, многие люди ведут себя так, словно они твои закадычные друзья. С другой стороны, мне по-настоящему нравится, когда приходят сообщения от старых друзей и одноклассников, от которых не было весточки в течение многих лет. Что же касается нелегального скачивания – что ж, это просто то, что есть. Диски слишком дорогие сегодня. Я считаю, что их цену следовало бы снизить вдвое. Но в любом случае, настоящие поклонники будут продолжать покупать альбомы».

– Как много внимания ты обращаешь на рецензии в журналах – как положительные, так и негативные?

«Нисколько не обращаю. Я в этом не заинтересован. Я всегда знаю, что мы сделали, что сработало, и что я хочу видеть сработавшим в следующий раз».

– Каким было самое запомнившееся для тебя живое выступление Tiamat?

«Мы были хэдлайнерами на крупнейшем фестивале Европы в 1997-м году, в Голландии. Korn и Marilyn Manson выступали перед нами. Мне это показалось по меньшей мере странным».

– Как на твой взгляд можно было бы возместить ущерб, который музыкальная индустрия понесла в течение последних нескольких лет?

«Было бы здорово, если бы слово «индустрия» употреблялось отдельно от музыки. И нужно вернуть в музыку немного душевности. Я хочу быть услышанным, а не богатым».

– Что ты думаешь о недавней истерии по поводу «конца света», которая охватила мир на исходе прошлого года?

«Как-то я все это пропустил».

– Ты не раз выступал в России, Что скажешь об этом?

«Я по-настоящему люблю Россию. Когда я приезжаю в эту страну, то чувствую себя как дома. Я люблю людей, в которых есть глубина. Я очень надеюсь, что скоро мы снова сможем приехать к вам с концертами – и я говорю очень искренне. Я чувствую большую взаимосвязь с русскими людьми. Это очень умные люди. Я люблю выступать в России. Я настоящий фанат вашей страны».

— Спасибо, что уделил нам время!

Что ж, ребята, несмотря на то, что в целом наша беседа с Йоханом вышла достаточно объемной и интересной, общий тон его ответов тяготеет к индифферентности. «Я не знаю, о чем мои песни». «Мне все равно, с кем меня сравнивают». «Я понятия не имею, какова концепция альбома». Складывается впечатление, что Эдлунд либо прекрасно понимает, что говорит далеко не о самой удачной из своих работ, и ему в какой-то степени за нее стыдно (ведь в прежние годы, если помните, Йохан был куда как более словоохотлив) – либо же мы имеем дело с человеком, который просто-напросто устал от музыки, но пока боится в этом признаться – возможно, что и самому себе…

SQL - 12 | 2,024 сек. | 7.88 МБ