From the Cradle to Enslave.

Жаждущие невинной крови и эликсира вечной юности латентные поклонники роковых женщин смогли получить прошлой ночью неописуемое удовольствие. По сути, этот альбом стал своеобразным переломом в творчестве группы, после которого возврат на прежний уровень невозможен и нужно просто двигаться дальше. И Cradle of filth двинулись вперед, но весьма странным образом. Дэни Филт взял паузу в лирических экзерсисах и сосредоточился на сравнительно мелких вещах. Его стало волновать не отвлеченное, а конкретное, и строчки его стихов пропитаны поистине ядовитым, желчным сарказмом. Потому что все мы – жалкая чернь от колыбели до могилы.

Возможно, тема сегодняшней ночи несколько удивит гостей: к чему разбирать данный миниальбом, концепция которого не получила дальнейшего развития в творчестве коллектива и представляет для многих слушателей совершенно невразумительный винегрет стилей. Даже не винегрет, протухшую солянку не пойми чего, которую стоит слушать лишь из-за заглавной песни. Да, многие подобные утверждения вполне справедливы, но не до конца.

Во-первых, следует учесть, что записывали музыканты сей шедевр, мягко говоря, не совсем в форме. Уходы участников — обычная практика для Cradle of Filth, но на этот раз коллектив покидала поистине легендарная личность «золотой эпохи» — ударник Ник Баркер. Человек, запомнившийся непостижимой игрой на ударных с самого первого альбома, король барабанных палочек, не стеснявшийся джемовать даже с уличными музыкантами, ушел из группы, чем надолго выбил ее из колеи. Не будем описывать здесь создавшуюся ситуацию — скажем только, что закончилось все приходом Адриана Эрландссона (который, правда, не играл на разбираемом нами минике, за него эту работу проделал Уэс Саргесон).

Чуть позже крэдлы расстаются с клавишником Лектером и гитаристом Стюартом Анстисом в силу таких банальных и таких гнусных творческих разборок. Дэни Филт находился в несколько щекотливой ситуации: с одной стороны, коллектив покидали очень мастеровитые музыканты, с другой же, необходимо было записать альбом. В интервью маленький уроженец Саффолка старался как мог сгладить углы, но этого не получалось: уж слишком все далеко зашло. Именно из-за этого альбом получился таким разношерстным и скособоченным, цепляющим и одновременно нервозным. Во-вторых, мистер Дейви никогда и не скрывал своего преклонения перед такими коллективами, как Misfits и Anathema и всячески подчеркивал это в своих многочисленных интервью: «Я был одержим металлической музыкой, но в округе обитали одни панки, так что и выбора-то у меня не было почти. Но со временем эта музыка начала мне в чем-то нравиться: до сих пор ношу яркие маечки и слушаю группы типа Misfits». Тем более что бывший вокалист «Неудачников» Гленн Данциг не чурается откровенно сатанинско-оккультных тем в своей лирике, а сами ребята из Нью-Джерси откровенно повлияли на таких весьма известных личностей, как Мерлин Мэнсон и Роб Зомби, уж не говоря про всяких продолжателей «ужасного панка». Что касается Anathema, то, несмотря на переманивание участников коллектива в ряды кредлов, Дани относится к ним с большим уважением. В-третьих, лирика на этот раз стала совершенно другой, ироничной и желчной, но вместе с тем обвинительной, проникающей в душу. По сути дела, все это не более чем одноактовый спектакль театра ужасов с уклоном в катарсис. Тема одна — от колыбели до могилы мы творим ужасные вещи, ходим по головам и слышим такой приятный для нас хруст костей. НО ПРИДЕТ ВРЕМЯ И ВСЕ КОНЧИТСЯ.

Два жирных убийцы, две тысячи лет

Вскормили могилу братскую,

Второе пришествие грядет-

Что ж, из колыбели в рабство?

Серп созвездий опоясал небо,

Лишь луна грустная бродит,

Мертвые глаза смотрят нервно,

Как убийство матерей происходит.

(Бдительна, как прежде в Эдеме,

Где она освещала розарий —

Либидо, сокрытое в Змее,

Ей скоро свидание подарит

И сохранность навек обещает…)

Услышьте ж шипение ветра,

Мародерство в плотском саду —

Но десять тысяч душ слепы,

Чтоб увидеть гниение в раю.

Вот же тема для Армагеддона —

Пронзили небо ночи аккорды,

Для ужасного впредь Зона….

Молящимся разве Бог нужен?

Дьявол мочится на все сделки,

Лицо мира — трухлявые стружки,

Рай потерян отныне навеки.

Се конец всего, так услышьте зари новой хор!

Пляска смерти смешала все Знаки,

Наши судьбы огнем полыхают,

Больным не уйти от обугленной пакли

И зеркала лишь зло отражают.

(В твоих глазах я вижу Змея —

Природа Зверя впредь довлеет).

Мольбы к Ангелам, чтоб сбить пламя,

Грешникам не везет в Судный День,

На Голгофе мы рай обретали,

Но сердца лишь напрасно верили.

Предел всему, что мы знали,

Смыслы все погребены,

Смерти сезон наступает

И поземка метет все следы…

Се конец всего, так услышьте Серафима вой!

(Поколение Евы царапает спину,

Оргазм вперемешку с чувством,

Седая смерть взметнула крылья,

Кровь на коленях и тут же проснулся)

Записи на древних скрижалях

Дорогу в Геенну нам проложили,

Империи навеки пали –

От колыбели до рабства.

Се конец всего….

«От колыбели до рабства» («From the Cradle to Enslave»)

Как видим, лирика Дани Филта приобрела несколько странноватый, шизофренический оттенок. Мы можем наблюдать здесь своеобразный анализ Последних дней человечества и посторгазмические мысли автора, ощущения горечи и ощущения страсти, причем последней. Но все это не более чем иронический пасквиль над жалким и убогим человечеством, погрязшим в грехах и вовсе не желающим от них избавиться. Не желает избавляться от них и лирический герой, ведь это означает для него гибель души. Парадокс, скажете вы? Да, именно он, собственной персоной. Ведь запретный плод так сладок, а жить праведно так скучно. Этот безумный, безумный, безумный мир, в котором каждый желает быть святее Папы Римского и каждый день желает жену ближнего своего, его богатство, а то и саму жизнь.

В одном из интервью Дани Филт сказал: «Мы хотим взять все хорошее в этой жизни, наплевав на все условности морали этого мира. Скажем, если бы я контролировал мир, я бы стер с лица земли половину всего сущего немедленно и без разбора, без каких-либо угрызений совести, все, что человечество наворотило за века своей разрушительной деятельности. Я бы отравил газом половину мира… Современный мир проникает в твое сердце сквозь все мыслимые и немыслимые препоны, откровенно использует и покидает тебя, оставляя наедине с чувством абсолютной обделенности, оставляя лишь разруху и пустоту». И «From the Cradle to Enslave» — сигнатура Дани под этими словами нам всем без исключения.

Вот так, с анализом современного человечества, и подошла к концу наша сегодня ночь. Слишком коротко? Я не налил вам блаженного темного солоноватого напитка, не попотчевал невинным? Да, ночь была короткой. Но следующая ночь даст надежду, Дети ночи, всем и каждому. Вот только не каждый будет достоин исполнения мечты…

Like this post? Please share to your friends: