Link Wray and more

The King Of Distortion Meets The Red Line Rebels

Двадцать семь песен, превративших звук гитары в рок-н-ролльный саунд.

Невозможно представить себе рок-музыку без электрогитары. Начиная с взрывного рок-н-ролльного бунта 50-х, через гнусавое кантри, блюз, психоделию, прог и бесконечные вариации металла, образ скоростного парня с гитарой наперевес, связанного неким электро-сексуальным союзом со своим шестиструнным суккубом, поражал все новые поколения молодых людей. Ну и, конечно, многих юных барышень.

Буквально вчера я с удивлением прочел о соцопросе, научно доказавшем, что юноша с гитарой в руках нравится девушкам больше, чем без гитары. Черт, да мы могли бы им это рассказать еще много лет назад (я лично убедился в этом, впервые выступив на рождественском концерте в школе, еще в начале 60-х).

Разумеется, самое ироничное в таком псевдо-экстатичном, эротизированном позерстве заключается в том, что, если бы мы подошли к нашему избраннику с гитарой во время его яростных звуковых конвульсий и перерезали кабель, он и его тотемная гитара превратились бы в жалкое, бессильное и ничтожное бренчание. Ослепнув от бунтарской романтики и тестостеронового блеска инструмента, легко забыть, что электрогитара — невнятная, неполноценная вещь без подключения к усилителю и колонкам. Мощь «усилка» также важна для любимого нами саунда, как и сам инструмент. Гитара с усилителем связаны чем-то большим, чем обычный кабель. Этот брак заключен на рок-н-ролльных небесах, как нам показывает этот продуманный и занимательный альбом.

The King O f Distortion Meets The Red Line Rebels — это компиляция, тут не только треки легенды струнного дисторшна Линка Рэя, но и песни разных других исполнителей, сформировавших буйный гитарный саунд; пионеров, проложивших дорогу таким более поздним гитаристам, как Хендрикс, Бек или Клэптон. Двадцать семь отобранных тут песен «фазза, фидбэка и ярости» показывают эволюцию «переднего края» гитарного звука с 1941-ого по 1962-ой — возможно, потому, что гитарные усилители никогда не были настолько совершенными, как хотели их производители. Это звуки колонок, с трудом справляющихся с сигналом маленьких винтажных усилителей, выкрученных на максимум; звуки, не всегда отчетливо слышимые в общем звучании группы. Это жаркие термокатодные лампы, разогретые до точки плавления; магнитофоны, измученные сверх всякой меры за свою недолгую электромагнитную жизнь. Инженеры в белых халатах, хватающиеся за сердце от вида стрелок уровня громкости, мечущихся в красной зоне; саунд традиционно «запретных» зон в студиях с подсвеченными панелями микшеров и кассетных рекордеров, куда вторглись, с насилием и грабежами, шестиструнные варвары. Именно тогда гитаристы стали посылать к черту правила и прислушиваться, как звучат их гитары!

Восемь треков Линка Рэя, открывающих сборник, возможно, не удивят всех тех, кто вырос на рок-н-ролле. Рэй всегда ассоциировался с жесткими гитарными звуками, и его часто называли отцом дисторшна, т.е. перегрузки усилителя. Как гласит легенда, он умышленно просверлил дыры в своем гитарном усилителе Premier, чтобы добиться саунда своего инструментального хита 1958 года Rumble, хотя, на мой слух, сам по себе перегруженный усилитель, на пару с широко раскачанным встроенным эффектом тремоло, в большей степени повлиял на атмосферу трека. Это сырой, интуитивный, примитивный и грязный саунд, и в то время он шокировал не на шутку.

Что интересно, и возможно, это многих удивит — дисторшн был частью электрогитарного звука задолго до того, как его прославил Линк Рэй. Концепция, стоящая за компиляцией, демонстрирует, как многие ранние исполнители вдохновлялись случайным его использованием, до того, как дисторшн стали культивировать более поздние гитаристы.

Глядя на список артистов, попавших на сборник, вы неизбежно кивнете головой, соглашаясь с появлением таких имен, как Чак Берри, Хаулин Вульф, Ти-Боун Вокер, Дик Дейл, Джонни Гитар Уотсон и нескольких других, прославивших дисторшн навеки. Но Джанго Рейнхардт, Чет Аткинс и Чарли Кристиан? Ммм… а может, и Марти Роббинса туда же?

Что ж, приготовьтесь удивиться: просто послушайте трек Solo Flight Hap An Кристиана, записанный аж в 1941-ом — он есть на этом альбоме. Именно вдохновенное использование им электрогитары освободило сознание многих ритм-гитаристов и позволило играть свои соло наряду с трубачами. Звук гитары Чарли тут напоминает трубу — благодаря усилителю, раскачанному на грани искажения. В то время это поражало; его красивая игра учит и вдохновляет и сегодняшних джазовых гитаристов.

Трек Джанго Рейнхардта, Topsy (1946), идет еще дальше. Несмотря на свою громкую славу акустического гитариста, ближе к концу жизни Джанго сделал несколько записей с электрогитарой. Здесь он звучит жирно и резко, с тем саундом усилителя, сломанного в драке, который скорее ожидаешь от чикагского блюзмена 50-х, чем от Короля цыганского джаза. А как насчет Чета Аткинса? Справедливость его включения в компиляцию полностью оправдана треком Blues In The Night с альбома Chet Atkins In Three Dimensions (1955). На нем слышен приятный, но резковатый дисторшн, довольно отличающийся от его обычного чистого саунда. Артистичная натура Чета всегда была открыта новому, и он не боялся порой немного «зашкурить» свой звук.

Что до самого раннего использования на записи фузза, имеющийся тут сингл The Ventures 2000 Pound Bee иногда упоминается в качестве первого примера. Он вышел в 1962-ом, и я помню, как приобрел его, будучи еще школьником, и поразился гитарному саунду — типа «пчела в банке» — основного риффа песни. Однако, похоже, что другое полностью «зафуззованное» соло с песни Марти Роббинса Don’t Worry (1961), также имеющейся тут, появилось еще раньше песни The Ventures. Здесь жужжит не только гитарное соло, вся песня звучит, будто она пропущена через примитивный октавный делитель. Очень любопытно.

На альбоме есть прекрасная аннотация Дейва Хендерсона (которой также стал и автором концепции проекта), а на обложке — прекрасное фото винтажного гитарного усилителя Premier. Могу поспорить, что немало современных гитаристов хотели бы попробовать его звучание, и я в том числе.

На этом альбоме столько всего восхитительного, а особое удовольствие — находить взаимосвязи между артистами и их взаимные влияния. Например, Rock A While (1949) Гори Картера предлагает гитарный шаблон для Чака Берри, чья Maybelline (1955) тоже тут есть. Подобным же образом, The Things I Used То Do (1953) в исполнении Гитар Слима — это размашистый блюз, который Чак тоже позднее спел. Все эти записи, в конце концов, породили английский Я&В-бум 60-х, став источником вдохновения и материалом для Rolling Stones, Kinks и других. Они и сегодня вдохновляют юных нео-блюзменов.

Дисторшн можно себе представить в виде этакого плюща, чьи ветки тянутся к самым ранним записям гитарных пионеров, но, как демонстрирует эта прекрасная подборка, он больше напоминает покрытую красивой патиной старую железнодорожную ветку, построенную для звукового шестиструнного экспресса, которой, словно в сказке, все еще продолжает свой путь.

Like this post? Please share to your friends: